Спросите у Бiнева

Этот гений до конца, до последнего своего часа,  так и не осознавал, что представляет собой на самом деле для России. А ведь он — скрытое нутро, печальная «подкорка» и русского и нерусского  человека. Мне кажется, что Солженицын «шел» к Достоевскому, находясь стилистически между ним и Толстым. Кажется, сам Александр Исаевич сказал: «Книга — это поступок». Так вот книги Достоевского — это поступки. Например, «Бесов» хоть сегодня можно открывать и читать с любой страницы. И все будет актуально. И все те же бесы, которые находятся на все тех же местах, где они и хотели быть.

Это было время порядочных людей. Например, мы не вступали в партию, упирались до конца.  Партийным был только начальник отдела, который собирал нас и кричал: «Я один должен заседать с этими дураками!», — имея ввиду других начальников отделов, которых набирали только при условии членства в КП.

Из Отдела убийств, в который я попал после института, вышло все руководство МУРа, потому что туда брали людей с особыми способностями. Очень многих набирали из гуманитарных вузов для поднятия интеллекта организации, но и выходцы из специальных ведомственных учреждений были люди особенные. Каждый был личность. В это сейчас трудно поверить, но это так.

В бытность работы в МУРе у меня часто срывалось «Я когда-нибудь об этом напишу!»  Так и случилось. В том числе, сюжет вещи «Пергамент хмурого утра» в сборнике «Трое» — это реальное уголовное дело, которое я раскрыл, выехав на место и поговорив со свидетелями. Выяснилось так много интересных моментов, что я начал «копать» и накопал.  
В книге «Рыба для президента» есть герой Артур Петров, а в «Вирусе подлости» — Андрей Саранский. В жизни это один и тот же человек, которого я хорошо знаю, и который как раз рассказал мне истории, легшие в основу книг.  Характерно, что и третья вещь серии «Дорога домой» навеяна его воспоминаниями и заканчивается в рюмочной на Пятницкой, где он рассказал мне множество историй.