Трое

Великий бард Земли русской, прозаик и поэт Булат Шалвович Окуджава точно определил основную методику литературного процесса: "Каждый пишет, как он слышит, каждый слышит, как он дышит, как он дышит, так и пишет, не стараясь угодить". А гуру отечественного рока Борис Гребенщиков о том же самом высказался еще лаконичнее: "Мы все поем о себе, о чем же нам петь еще?".
Сборник "Трое" полностью подпадает под оба определения. Причем это не исповедальная литература, скорее отповедальная - радикально о наболевшем - о мерзости национализма, о тяготах нищеты, о долгосрочности тоталитарного наследия, о неэффективности спецслужб, о гибельности любви... Все темы и ситуации прожиты и пережиты писателем, его близкими родственниками и друзьями.

Первая новелла "Еврейская рапсодия" - это синтез семейного опыта и анализа истории русского еврейства в ХХ веке. Сам писатель определил это так: "Там есть ситуации, описанные один в один. И даже бытовые детали — табуретка, люстра, стол… Это реалии десятков тысяч советских евреев. Но моя цель как писателя была не только в воспроизведении правды жизни. Я призываю там  наших соотечественников остановить героя, чтобы он не совершил самоубийства. Это нельзя понимать буквально — о самоубийстве не следует говорить как о непреложном и обязательном факте, это — гиперболизация проблемы не столько нации, сколько определенной ее генерации. Ведь спившиеся молодые люди, или наркоманы, или отчаявшиеся, зажавшиеся, испепелившие в себе в силу внешних обстоятельств или собственной слабости  таланты, потерявшие всякую надежду в обществе чиновничьего чванства и жестокости подняться выше своего положения, совершившие по незнанию ли, от отчаяния ли преступления — чем они принципиально отличаются от моего героя, забравшегося на табуретку и одевшему на шею пеньковую веревку с крепкой петлей? И то, и другое одинаково опасно. Поэтому смысл иносказательный, хотя все случаи взяты из жизни самых разных семей".  

Второе произведение "Хроника хмурого утра" - классическая мемуаристика бывшего сотрудника милиции. Большинство наших детективщиков от Николая Леонова до Александры Марининой вначале своего творчества использовали профессиональный опыт и истории дел, проходивших через них во время службы в правоохранительных органах. Так и в основу сюжета "Хроники" легло дело, которое Андрей Бинев "раскопал" лично, так сказать, из профессионального интереса и молодого рвения, хотя его начальство вовсе не интересовала смерть представителя "дна".

И наконец, повесть "Катрин и я, ее русский жиголо" - это экшн, боевик, любовный литштюк под одной обложкой. Здесь снова, как в романе "Вирус подлости" всплывает тема спецслужб, пытающихся выдать сомнительные мероприятия за углубленные разработки врагов Родины.

От трех произведений сборника остается чувство соприкосновения с классической евангельской Троицей. "Еврейская рапсодия" - Бог-отец, Библия, история гонения иудеев. "Хроника хмурого утра" - Бог-сын, нечеловеческие страдания, наваждение любви, предательство, невозможность полного забвения. "Катрин и я, ее русский жиголо" - Святой дух, эфемерность земного бытия и борьба добра со злом в поднебесье.

Анастасия Аскоченская